Блог

Когда у меня появился первый айфон (3G, лучший айфон в истории, и не спорьте), меня бесило, что скачать что-либо мимо Apple было нельзя.

Так что я, особо не раздумывая, сел и написал плагин для мобильного Safari. API был недокументированный, но случайно совпал с обычным Safari, и он позволял качать торренты в одно касание: первый и единственный торрент-клиент для айфона на тот момент. Шансы протащить такое в App Store были ровно нулевые (торренты это плохо, понятьненько?), поэтому я выложил его в Cydia, альтернативный магазин для джейлбрейкнутых телефонов, и пошёл спать.

Просыпаюсь, а там 300 тысяч скачиваний за 8 часов. Ура, я богат!

Закатай губу. Как думаете, сколько я на этом заработал? Пять долларов.

Бизнес-опыта у меня тогда было примерно ноль, поэтому я начал с очевидного: реклама. Воткнул в приложение баннер AdWords, зарегистрировал аккаунт. Бам, забанили. Торренты это плохо, понятьненько?

Ладно, а донаты? Добавил кнопку на страницу приложения. Результат: ничего.

Добавил баннер, буквально умоляющий о пожертвованиях. Ноль.

Вместо выручки я получил почтовый ящик, забитый криками о помощи: от отчётов о крашах до людей, изливающих душу о своей жизни. Сотни писем. На пару ответил, и один благодарный пользователь в итоге всё-таки прислал мне пять долларов.

В конце концов я прилепил к сайту какую-то мутную баннерную сеть (кликов почти ноль; ребята, что за ней стояли, потом просто исчезли с радаров), убрал со страницы все контакты и забросил проект. Но пару важных уроков я всё же вынес.

Уроки:

Если есть спрос и нет предложения, проект взлетает как ракета, без всякой рекламы. Лучший growth hack, оказывается, это быть единственным вариантом.

Если строишь на чужой платформе, будь готов, что платформа раздавит тебя в любой момент. Это их дом. Ты просто снимаешь угол, бесплатно, ровно до тех пор, пока не перестанешь.

Люди не заплатят тебе ни копейки, пока не припрёшь их к стенке. Добрые, но прижимистые. Посочувствовать и пожелать удачи, это всегда пожалуйста, а вот лезть за кошельком никто не спешит.

Много пользователей, много головной боли. Популярный проект это не зарплата. Это подработка, на которую ты не устраивался и за которую тебе не платят.

Клиентская часть RuDesktop основана на RustDesk. Какое-то время мы не публиковали исходники. Отчасти потому, что никто их, собственно, и не просил, отчасти из-за щекотливых юридических вопросов вокруг сторонних зависимостей самого RustDesk.

Мы воспользовались тем, что AGPL обязывает предоставлять исходный код любому, кто получает программу или взаимодействует с ней, но не требует публиковать его на весь мир (деталь, которую многие упускают). И спокойно продолжали пилить свой продукт.

Сегодня же я наткнулся на совершенно эпическую драму, развернувшуюся вокруг этого. Пришлось оторвать задницу и выложить производную часть в открытый доступ, чтобы всех успокоить.

Кому интересно, вот код, а вот драма.

Claude на удивление хорошо проводит собеседования. Я бы порекомендовал всем, кто ищет работу, потренироваться с ним.

Как приятный бонус, это помогает откалибровать собственное эго, что в нашей индустрии совсем не мелочь.

Похоже, LLM превратилась в нечто вроде компилятора с языка ещё более высокого уровня. Мне довелось писать в машинных кодах, на ассемблере, C, Python и так далее. Каждый раз я морщился от того, насколько неэффективно используются ресурсы, и в то же время восхищался скачком производительности.

Сейчас все задаются одним и тем же вопросом: что будет с программистами? Опыт подсказывает, что программисты никуда не денутся, но читать код им будет не нужно, как мне (за очень редкими исключениями) не приходится запускать дизассемблер.

А вот что им действительно понадобится, так это понимать внутреннее устройство своих творений. И это, чёрт возьми, будет совсем не простой задачей.

Случайно наткнулся на свою игру 1995 года для Spectrum. Написал её ещё в доинтернетовскую эпоху. Был по-настоящему удивлён, что она не потерялась.

Так что да, за плечами у меня больше тридцати лет в индустрии. Правда, в последнее время я предпочитаю об этом помалкивать. Почему, думаю, объяснять не надо.

В одной большой компании, где я работал, считалось, что архитектор не должен писать код. Поразительно, но этот принцип продвигали сами архитекторы, считавшие подобное занятие чем-то вроде «западло».

Консенсус был таков: архитектор должен писать спецификации, рисовать диаграммы и прочее, причём частенько в PowerPoint (господи помилуй), потому что от вида UML у менеджеров на лбу возникали удивлённые морщины.

Однако я быстро выяснил, что первое, что делает программист при виде диаграммы или ста страниц Software Architecture Document, это закрыть его и засунуть в самую дальнюю папку, чтобы тот не путался в grep'е; там он и находит свой бесславный конец.

В итоге мои спецификации превратились во что-то наподобие:

namespace core {

// Use this fucking visitor pattern to traverse the fucking tree

struct Smelly;
struct Old;
struct Shit;

struct FuckingVisitor {
    virtual void fuck(const Smelly&) = 0;
    virtual void fuck(const Old&) = 0;
    virtual void fuck(const Shit&) = 0;
};

} // namespace core

И это реально работало. Увы, мой KPI это не повышало.

Есть ли у LLM сознание? Как по мне, оно есть у любой системы с обратной связью, даже у холодильника. Примитивная, но картина мира; стимул (слишком тепло, слишком холодно); реакция. Просто мир холодильника одномерный: одна ось, теплее или холоднее. А у LLM измерений миллиарды. Дело не в том, есть сознание или нет, а в том, насколько богат мир, который система моделирует.

Есть ли у LLM память? Кратковременная, безусловно, есть: это контекст. А долговременная? Считается, что нет, но это неверно. Современные модели обучаются на данных, собранных из взаимодействия с пользователями. Просто люди непрерывны, мы учимся постоянно. А LLM дискретны, они обучаются эпохами. Их циркадный ритм занимает (пока) месяцы.

Скажут: какая же это непрерывность, если между эпохами разрыв? Но мы и сами не непрерывны: сон, наркоз. Разрываемся каждую ночь и всё равно наутро считаем себя собой.

Так что я бы поостерёгся называть их «стохастическими попугаями» и смотреть на них свысока.